Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Жалоба или ночные думы юнг краткое содержание

Жалоба или ночные думы юнг краткое содержание

Жалоба или ночные думы юнг краткое содержание

Жалоба или ночные думы юнг читать

> > Грей родился в семье зажиточного торговца, получил блестящее классическое образование; он учился сначала в привилегированном колледже в Итоне, а затем в Кембридже. После окончания университета в 1739 г. он много путешествует по Европе со своим другом Горацием Уолполом, будущим автором первого «готического романа» «Замок Отранто».

Все это накладывает отпечаток на его творчество.

По возвращении из этой поездки в Кембридж, где он провел большую часть жизни, Грей начинает писать оды в классическом стиле. Однако вскоре он отказывается от классической манеры письма. Стихотворения Грея «К весне», «На смерть Уэста», «На отдаленный вид Итонского колледжа» (1747) знаменуют появление нового стиля.

Лирический герой этих стихотворений живо чувствует и красоту природы, и печаль воспоминаний о безвозвратно ушедшем детстве, и боль от утраты друзей. Особенности английского сентиментализма обусловлены также умеренным характером борьбы просветителей со старой аристократической культурой.

Литература сентиментализма глубоко демократична. В произведениях писателей-сентименталистов пробуждается интерес к маленькому человеку, сочувствие его бедам.Как уже указывалось выше (см.

гл. 1), агностицизм Юма и категоричность Смита представляют собой две стороны того философского течения, которое заложило основы этики и эстетики сентиментализма. Отказ от рационализма просветителей и обращение к чувству как источнику совершенствования человека определяют пути развития эстетики английского сентиментализма.

В трудах Эйкенсайда, Хатчесона, Кеймса, Битти утверждается примат чувства над рассудком как в нравственном развитии человека, так и в постижении им прекрасного.

Инфо У Томаса Грея смерть не обрывает узы любви и дружбы, умершие люди живы в памяти родных и друзей: Some village Hampden, that with dauntless breast // The little tyrant of his fields withstood, // Some mute inglorious Milton here may rest, // Some Cromwell guiltless of his country’s blood [4]. Поэзия Т. Грея отличается от других представителей «кладбищенской поэзии» тем, что в душе героя нет бурных и страстных переживаний, глубоких противоречий, для него характерно принятие того, чего изменить нельзя.

Внимание Смерть для героя – это естественное завершение жизни.

Он размышляет о ее великой силе, которая уравнивает всех людей, о превратностях судьбы, которая не дала возможности людям проявить свои способности и таланты.

Однако, вспоминание лирическим героем «праотцов» – не основная тема произведения. Эту элегию отличает более глубокий подтекст, наполненный дидактическим смыслом. Купера (1731-1800) до романтических бунтарей.

Еще Вордсворт заметил, что «Ночные думы» идут наперекор традиции, «создавая в буквальном смысле свой собственный жанр». В свете указанного ранее глубокого генетического родства поэзии Юнга с общепросветительскими идейно-эстетическими канонами такая оценка представляется несколько завышенной, но в целом верной.
В свете указанного ранее глубокого генетического родства поэзии Юнга с общепросветительскими идейно-эстетическими канонами такая оценка представляется несколько завышенной, но в целом верной. Особенно своеобразны антитеза и оксиморон Юнга, выражающие острые противоречия расслаивающегося третьего сословия Англии, диалектику социальных и нравственных парадоксов.

Эти приемы носят сквозной, всепроникающий характер, организуя пестрый конгломерат поэтического потока сознания в единое целое. Родился в Апеме (графство Гэмпшир), крещен 3 июня 1863.

Окончил Уинчестер-колледж, изучал право в Оксфордском университете. Получив в 1719 степень доктора гражданского права, оставался в университете до 1730, писал стихи и пьесы. Первый крупный успех ему принесла написанная героическим дистихом сатира Жажда славы, всеобщая страсть (Love of Fame, the Universal Passion, 1725–1728).

В 1726 ему назначили государственную пенсию, а после воцарения Георга II он получил должность королевского капеллана. В 1730 Юнг стал пастором в Велвине (графство Хартфордшир), где и умер 5 апреля 1765.

Величайшее достижение Юнга в поэзии – Жалоба, или Ночные думы о жизни, смерти и бессмертии (The Complaint; or Night Thoughts on Life, Death and Immortality, 1742–1745), написанная белым стихом поэма о значении чувств и настроений для нравственной и религиозной жизни человека.

В «Зиме» изображается приближение холодов.

«Осень» не имеет определенного плана Всюду у Томсона нить описания прерывается повествовательными эпизодами и дидактическими рассуждениями.

Вводятся самостоятельные вставные новеллы с сентиментальным любовным сюжетом (Н-р история Селадона и Амелии – девушки, на глазах своего милого убитого молнией во время летней грозы) Заслуга Томсона: Лингвистические описания оттенков цвета.Томсон любил изображать смену дня и ночи, изменение освещения, эффект игры света при дымке, тумане, облаках. За природой – человеческая деятельность, повседневные занятия, будничное, основное Весной Томсон изображает пахаря и сеятеля за работой.

Летом – мытьё и стрижку овец, осенью – жатву. Поэт в деталях показывает, как реагируют на ее приход животные, птицы, человек.

Весна становится своеобразной аллегорией любви, которую он испытывает ко всему живому. По-другому описано лето. Важно Здесь дана картина одного летнего дня от восхода до заката. Поэт изображает повседневный труд крестьян, их скромные семейные радости. «Осень» содержит картины природы, готовящейся ко сну и покою.

«Осень» содержит картины природы, готовящейся ко сну и покою.

Завершает цикл произведений «Зима». В тетралогии Томсона скрыт и еще один смысл.

«Времена года» — аллегория человеческой жизни от рождения до смерти. Отличительная черта поэмы — ее патриотизм.

Несмотря на обобщенность образов, в ней даны картины именно английской природы, прославляется Англия и ее народ. Написана белым стихом. Еще далее по пути изображения чувств и эмоций идет другой английский поэт этого периода — Эдвард Юнг (Edward Young, 1683 — 1765). Но они служат лишь доказательством того, что в загробной жизни его ждет счастье, если он будет добродетелен здесь, в земной жизни.

Задача поэмы — создать у читателя определенное настроение, эмоционально окрашенное и обогащенное впечатлениями от описанного. Поэма, как и цикл о временах года Томсона, перегружена дидактикой.

Но энтузиазм, с которым Юнг защищает свои идеи, постоянные обращения к читателю с вопросами, как бы вызывающими его на спор, напряженность «белого стиха», которым написана поэма, многочисленные повторы, оригинальные сравнения и яркие образы, поддерживающие эту напряженность, — все это объясняет нам тот факт, что поэма Юнга имела большой успех как на родине, так и на континенте и вызвала множество подражаний. Огромная роль в развитии английской сентиментальной поэзии принадлежит Томасу Грею (Thomas Grey, 1716 — 1771). Уж бледнеет окрестность, Мало-помалу теряясь во мраке, и воздух наполнен Весь тишиною торжественной: изредка только промчится Жук с усыпительно-тяжким жужжаньем да рог отдаленный, Сон наводя на стада, порою невнятно раздастся; Только с вершины той пышно плющем украшенной башни Жалобным криком сова пред тихой луной обвиняет Тех, кто, случайно зашедши к ее гробовому жилищу, Мир нарушают ее безмолвного древнего царства.

(Пер. В. А. Жуковского) Грей проявлял большой интерес к кельтской и скандинавской поэзии, древние памятники которой он изучал по латинским переводам.

Морализирование и дидактика не разделяют, а сближают А. Попа и его старшего современника Э.

Юнга. Именно в морализировании и дидактике состоит переходность творчества Томсона и Юнга, их близость методу А. Попа, и именно в рассудочности поэзии последнего – качественное отличие от произведений поэтов сентименталистов первого этапа развития сентиментальной поэзии.

Однако, как уже говорилось, для литературного процесса в XVIII в. характерна целостность и преемственность, и уже в позднем творчестве А.

Попа и С. Джонсона значительны те элементы, которые принято рассматривать как сугубо сентименталистские.

Всеобъемлющий сенсуализм, настояние на непосредственном опыте, недоверие к этическим возможностям воображения и в то же время утверждение его великих эстетических потенций носят общепросветительский характер и свойственен как классицистам, так и сентименталистам. Особую роль в становлении эстетики сенсуализма и последующих литературных направлений приобретает книга английского публициста и философа Эдмунда Бёрка

«Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного»

(1757).

Эти категории, по Бёрку, имеют абсолютно различные источники: радость и страх.

Бёрк делает вывод о том, что для становления человеческого характера необходимы как положительные, так и отрицательные эмоции. На их основе возникают страсти, способные изменять личность. Несчастья человека дают ему возможность сострадать несчастьям других.

Становлению этики и эстетики сентиментализма способствуют и отдельные религиозные движения. Меня так долго помнили, что забыли».

Так же доверительно, задушевно звучит голос автора в шестой книге, вспоминающего другую женщину, умершую не столь рано, как Нарцисса, и не так внезапно, как его друг Филантр. Среди «проклятых вопросов» седьмой книги, о которых говорилось выше, особенно лично, выстрадано звучит обращение к Лоренцо с просьбой ответить, для чего человеку дано так глубоко любить друзей, подруг, почему должны были исчезнуть их подруги Луция и Кларисса, Страх смерти, уничтожения, сознание конечности своего земного существования рождает у Юнга мотив отверженности, возможно, навеянный «Потерянным раем» Мильтона; в данном контексте он носит отвлеченно-философский характер, но несомненно то, что и в этом случае именно лирический герой Юнга стоит в начале целой галереи фигур «отверженных», от стихотворения «Выброшенный за борт» У. Новые Популярные

Лирическое начало и его функции в поэме Э.

Юнга «Ночные думы»

Н.Н. Есаулов Исследование функции лирического начала в поэме Э.

Юнга «Ночные думы» (1746) необходимо поднимает вопрос о таких основополагающих понятиях, как идеологическое течение, литературное направление, художественный метод. Если следовать академической схеме английского литературного процесса в XVIII в.

можно противопоставить

«рассудочно-моралистическому направлению английского классицизма»

, представленному наиболее ярко в творчестве А. Попа, поэзии Юнга, основанной на чувстве и поэтому лирической по преимуществу». Однако совершенно справедливое определение жанра «Ночных дум» как поэмы «религиозно-дидактической» оправдывает такое противопоставление только на половину.

Не случайно современный исследователь А.А. Зорин, вслед за Р. Нойхойзеном, употребляет по отношению к творчеству Э. Юнга и С. Ричардсона термин «моралистически-дидактический сентиментализм».

Морализирование и дидактика не разделяют, а сближают А. Попа и его старшего современника Э.

Юнга. Именно в морализировании и дидактике состоит переходность творчества Томсона и Юнга, их близость методу А. Попа, и именно в рассудочности поэзии последнего – качественное отличие от произведений поэтов сентименталистов первого этапа развития сентиментальной поэзии.

Однако, как уже говорилось, для литературного процесса в XVIII в. характерна целостность и преемственность, и уже в позднем творчестве А. Попа и С. Джонсона значительны те элементы, которые принято рассматривать как сугубо сентименталистские. Всеобъемлющий сенсуализм, настояние на непосредственном опыте, недоверие к этическим возможностям воображения и в то же время утверждение его великих эстетических потенций носят общепросветительский характер и свойственен как классицистам, так и сентименталистам.
Всеобъемлющий сенсуализм, настояние на непосредственном опыте, недоверие к этическим возможностям воображения и в то же время утверждение его великих эстетических потенций носят общепросветительский характер и свойственен как классицистам, так и сентименталистам. Поэтому

«единственный путь преодоления больших и малых тупиков и снятия методологических псевдопроблем состоит в том, чтобы признать вышеупомянутые понятия «категориями динамическими и диалектическими»

.

Несмотря на декларируемое Э. Юнгом осуждение рабского подражания классическим образам античности в его трактате «Размышления об оригинальном творчестве» (1759), «Ночные думы», как и «Времена года» Томсона, восходят к распространенному в классической поэзии жанру дидактической поэмы. Во второй книге поэмы он призывает оставить грешную земли, «поднять якорь, и открыть иной, счастливый край». Здесь же он именует радость «импортом», «обменом», она «избегает монополистов».

В шестой книге золото объявляет себя не способным дать душе «подлинные сокровища – Индия неплатежеспособна», их следует искать в себе самом. В третьей книге автор говорит, что добродетель «выправляет (порочный) круг природы в прямую линию», в девятой он воспевает «математические красоты небес, во второй — понятие гравитации используется для метафорической характеристики склонности человека ко злу, а в конце поэмы Юнг передает свой восторг перед Богом восклицанием: «О, дайте телескоп, чтобы узреть его престол!» Явственно ощущается в поэме влияние классицистической поэтики и метрики.

Это проявляется в афористичности, законченности, тенденции зачастую оставаться в пределах одного моностиха или классицистического двустишия (без обязательной рифмы последнего). Таким образом, белый стих поэмы порой является таковым лишь номинально, в сущности воспроизводя ритмико-интонационный рисунок моностиха.

«Сознательное противопоставление» Юнгом своей поэмы «Опыту о человеке» А. Попа как

«самому типичному выражению просветительского оптимизма и вольнодумства»

не означает, что Юнг порывает с просветительской идеологией, равно как и того, что поэма А.

Попа – рационалистическая и атеистическая антитеза поэзия Юнга. Вспомним, что Поп начинает «Опыт о человеке», перефразируя слова Мильтона во вступления к «Потерянному раю».

Он заявляет, что хочет «оправдать пути господни» в глазах человека. Сочетая философский деизм своего друга и покровителя лорда Болинброка с оптимистической философией Шефтсбери, Поп одновременно пытается примирить их идеи с официальным христианством.

В результате сложившееся еще в эпоху Возрождения представление о Вселенной как единой «великой цепи бытия» соединяется с концепцией непогрешимой системы, движущейся согласно Ньютоновской механике, «порядка», управляемого Богом по общим, а не частным законам. Поп исходит из мысли Шефтсбери о невозможности «настоящего зла. по отношению к целому», сводившейся к тому, что частные несовершенства в системе природы не исключают гармонии целого.

Отсюда Поп заявляет, что долг человека состоит в том, чтобы признать собственное несовершенство, подобно тому, как он принимает частичное неблагополучие в природе; познать свое место в «цепи бытия», подчиниться своей участи, понять, что «все сущее – правильно». Поп противопоставляет «мудрецам, взвешивающим провидение на весах разума» бедного индуса, чей «неученый ум» видит Бога повсюду и довольствуется тем, что у него есть, простодушно надеясь на лучший загробный мир. Аналогичные образы и аргументы использует Джеймс Томсон во «Временах года».

Для Юнга в девятой книге «Ночных дум» вселенная и земная природа – образец, поучительный пример нравственного совершенства, «нравственный плод для человека, лекция для человечества»; в них ничто не мыслится в отдельности, все взаимосвязано, везде царят шефтсберианское согласие, гармония, взаимная любовь, созерцая которые, человек познает свои обязанности, моральный долг по отношению ко всем остальным звеньям «великой цепи». Прямолинейное противопоставление просветительства сентиментализму игнорирует изначальный сенсуализм этико-философских идей Просвещения, его религиозность, многозначность оппозиция «природа-искусство», которая может принимать вид «природа-цивилизация» или в социальном плане «деревня-город», в оппозиции «рассудок-чувство» (инстинкт, страсть) уже ранние просветители отдают предпочтение второй ее части. Сентименталистская идеология органично вырастает из богатого идейного наследия Просвещения, из его естественно-правовой теории.

Ставшее традиционным противопоставление Просвещения сентиментализму всегда сопровождалось оговорками о генетической близости этих течений, но удобное упрощение сложного, целостного, относительно непрерывного идейно-эстетического процесса, неоднозначного соотношения многоплановых структур не снято.

Недоверие к разуму как «водителю», бичевание его «гордыни», отведение ему второстепенной роли «стража» в поэме Попа «Опыт о человеке» носит принципиальный общепросветительский характер. В этом смысле антирационализм Юнга генетически ни что иное, как общепросветительская традиция, отзвуки которой можно проследить вплоть де Вордсворта и даже Байрона. Историзм в оценке литературы XVIII века исключает соблазнительно универсальные дефиниции вроде «век разума» или «век чувства», во всяком случае их повсеместное употребление.

У Томсона и особенно Юнга налицо не снятие морализирования и дидактики, а обращение все еще по-просветительски оптимистичное, как к разуму, так и к чувству читателя. Иррациональный и безнравственный характер экономического и социально-политического развития Англии уже в 1730-е гг., необходимо вызывает качественные изменения в миросозерцании А.

Попа, не оставляя и следа от абстрактного оптимизма Лейбница и Шефтсбери, который был характерен для «Опыта о человеке».

В поздних сатирах и «посланиях» А.

Поп верен себе, хотя созерцаемое корыстолюбие, алчность и беспринципность рождают и у него образы и мотивы ухода от развращенного, испорченного общества на лоно природы, в «печальный грот». Сатира, обличение изживают себя и превращается в риторику, набор классицистических штампов, примером чего являются поэмы молодого С.

Джонсона «Лондон» (1738) и «О тщете человеческих желаний»(1749).

Дискредитируется не сама просветительская этическая модель человека с ее гармоническим единством нравственно-психологических противоположностей, а только одна ее сторона – разум, без того изначально подвергавшийся сомнению. Идея первичности этического начала, вера в способность нравственного совершенствования не изживает себя; смещается лишь акцент в общепросветительском двуединстве.

Писатель зрелого и позднего Просвещения все больше вынужден делать ставку на чувство, точнее, чувствительность как средство нравственного преображения человека, а через него — общества в целом.

При этом Юнг неизбежно вдохновляется не рационалистическим деизмом, а более демократической формой религиозного миросозерцания — учением методизма. Поэтому полемика Юнга с Попом происходит как бы изнутри, в рамках традиционной английской религиозности. Однако с точки зрения методиста Юнга деизм Попа чуть ли не атеизм, а его рационалистическое «оправдание путей господних» — безбожие.

Исправление порочного человека возможно, но только посредством апелляция к чувству, ибо истина в религии может быть постигнута только чувством, верой. «Ночные думы» Э. Юнга с небывалой яркостью и полнотой выразили кризис просветительской оптимистической модели мира и человека, ее перекос. Распространившееся с легкой руки А.

Попа клише «карта человека» преображается в первой книге поэмы в «печальную карту земли, человека». Сквозь стенания и общие сетования на трагический удел человека проступают конкретные беды, язвы Англии середины XVIII века: солдаты-инвалиды, просящие милостыню, нужда и болезни, душащие миллионы английских бедняков.

Поэтому в третьей книге закономерен образ

«могучего ума, сына неба, свергнутого с трона тираном жизнью»

.

В пятой книге, подобно позднему Попу, Юнг изображает толпу, пораженную заразой честолюбия, стремлением к наживе, гордыней, вероломством, бесчестием.

Но, в отличие от Попа, Юнг не столько бичует, сколько горестно жалуется. Социальный пафос «Ночных дум» — в демократической защите чувства как основы человеческого общения, в споре с сословной, аристократической культурой.

Аристократическому остроумию или уму (wit) Юнг противопоставляет «обыкновенный здравый смысл» (plain sense) и чувство. Поэтому естествен вывод Юнга о том, что религиозная и социальная иерархия и внешне почести, к которым она обязывает – ничто в сравнении с подлинным достоинством человека. Кроме того, Юнг черпает аргументы в эгалитарной этике евангелия: «равенство душ» не должно быть нарушено горностаевой мантией пэра или костюмом Члена гильдии.

Как и Томсон, Юнг делает упор на сочувствие страдающему бедняку, хотя и не идет дальше этого: все достижения человеческой культуры – дворцы, величественные храмы, каналы, корабли, красивейшие города – стоят меньше, чем «одни вздох сочувствия нуждающимся». Важным моментом в споре Юнга с рационализмом культуры Болингброка, Честерфилда и отчасти Попа была предвосхищающая Руссо критика черствости и лживости высшего света.

Важным моментом в споре Юнга с рационализмом культуры Болингброка, Честерфилда и отчасти Попа была предвосхищающая Руссо критика черствости и лживости высшего света. Сына главного героя поэмы Лоренцо – alter ego и противника Юнга – ждет недоброе, ибо его знакомят с жизнью общества светские леди, для которых не существует настоящей дружбы, которые действует «согласно золотым правилам рассудка», не позволяя себе такой слабости, как чувства. В этом «свете» пышный фасад титулов скрывает позор, искусство жить состоит в «насилии над природой», ум проявляется в преступлениях, а «божественный талант» сочетается с «сатанинским» сердцем; суть светского существования — поверхностность и тот, кто обнажает сердце, подвергается осмеянию.

Через несколько лет, после тог как были написаны эти строки, Руссо разовьет в «Рассуждении о неравенстве» этот мотив отчуждения человеческой личности. Он противопоставит дикаря, живущего в себе самом, «человеку общества», умевшему жить только во мнении других; он заклеймит общество, в котором философия гуманизма, культуры и высоких истин является ничем иным, как бесполезной, обманчивой оболочкой «частью без добродетели, рассудком без мудрости и наслаждением без счастья».

В «Новой Элоизе» в письмах Сен-Пре о Париже этот мотив «пустой видимости чувств и истины» возникнет вновь. Руссо снова употребит это выражение, говоря о чувствах и правдивости светской толпы — «пустыни», вызывающие у Сен-Пре страх одиночества и населенной одними ларвами я призраками.

Изображение светской пустоты и безнравственности само по себе не является монополией демократического крыла Просвещения: подобные картины можно найти у Попа или даже у лорда Честерфилда. Филипп Стэнхоп старший в 1750 г.

пишет в Париж своему 19-летвему сыну, которого он готовит для карьеры государственного деятеля:

«При всех (королевских) дворах ты должен быть готов встретить связи без дружбы, вражду без ненависти, честь без добродетели, видимое соблюдение приличий, и действительное пренебрежение ими»

. Однако, в отличие от Юнга и Руссо, Честерфилд ограничивается констатацией факта: он принимает порочность высшего света как данность, как руководство к действию, и рекомендует сыну поступить так же. В социально-этических идеях «Ночных дум» новое, вероятно, в демократической позиции Юнга, представляющего нижние слои среднего сословия, в основном же налицо весь арсенал просветительских идейно-эстетических структур.

Однако принципом, организующим их в единое целое, уже является свободно изливаемое чувство, происходит преображение жанра изнутри.

В результате «Ночные думы» являются как бы бесконечным патетическим монологом автора, нередко становящегося лирическим героем поэмы. Дж. Сентсбери иронически именует автора «актером со сверхчеловечески сильными легкими», бесконечно спорящим, поучающим и убеждающим еще более сверхчеловечески терпеливую аудиторию, и подчеркивает, что поэма имеет характер эпидеиктики — риторического упражнения, сознательно рассчитанного на публику, которая это понимает и принимает.

Такое определение констатирует скорее один из источников поэмы и один из характерных приемов Юнга, но далеко не исчерпывает его художественный арсенал. Главное достоинство поэмы для современного читателя – в ее лиризме, спонтанности, нередкой искренности и непосредственности лирического излияния.

Л. Гинзбург справедливо отмечала, что термин «романтизм» стал употребляться как бы ретроспективно, что породило в конце концов понятие предромантизма. Последнее в свою очередь затемняло «то обстоятельство, что именно позднее Просвещение.

боролось за раскрепощение и обновление литературной формы».

Ряд открытий, традиционно приписываемый поэтам-романтикам, был сделан в литературе зрелого и позднего Просвещения.

Немалый вклад в возрождение английской лирической трагедии, достижений Спенсера, Шекспира, поэтов-«метафизиков» и Мильтона вносит и лиризм «Ночных дум». В четвертой книге поэмы «я», лирический субъект – это сам автор – пожилой поэт, драматург-неудачник, с горькой улыбкой рассказывающий о том, что его мир – мертв, вытеснен с подмостков новой модой на разодетых чужестранных комедиантов — «наглый народец».

В классицистической системе жанров образ автора задан заранее за пределами какого-либо конкретного произведения, задан самим жанром. В данном же случае постепенно на наших глазах возникает неповторимое лицо, слышится полный самоиронии голос старого мастера парадоксов: «Меня так долго помнили, что забыли». Так же доверительно, задушевно звучит голос автора в шестой книге, вспоминающего другую женщину, умершую не столь рано, как Нарцисса, и не так внезапно, как его друг Филантр.

Среди «проклятых вопросов» седьмой книги, о которых говорилось выше, особенно лично, выстрадано звучит обращение к Лоренцо с просьбой ответить, для чего человеку дано так глубоко любить друзей, подруг, почему должны были исчезнуть их подруги Луция и Кларисса, Страх смерти, уничтожения, сознание конечности своего земного существования рождает у Юнга мотив отверженности, возможно, навеянный «Потерянным раем» Мильтона; в данном контексте он носит отвлеченно-философский характер, но несомненно то, что и в этом случае именно лирический герой Юнга стоит в начале целой галереи фигур «отверженных», от стихотворения «Выброшенный за борт» У. Купера (1731-1800) до романтических бунтарей. Еще Вордсворт заметил, что «Ночные думы» идут наперекор традиции, «создавая в буквальном смысле свой собственный жанр».

В свете указанного ранее глубокого генетического родства поэзии Юнга с общепросветительскими идейно-эстетическими канонами такая оценка представляется несколько завышенной, но в целом верной. Особенно своеобразны антитеза и оксиморон Юнга, выражающие острые противоречия расслаивающегося третьего сословия Англии, диалектику социальных и нравственных парадоксов. Эти приемы носят сквозной, всепроникающий характер, организуя пестрый конгломерат поэтического потока сознания в единое целое.

Слишком страстная любовь к жизни душит ее; смерть открывает дорогу к новой вечной жизни; мудрейший слаб, богатейший беден; добродетель — это истинное своекорыстие; светские люди краснеют от страха, что их сочтут искренними и из тщеславия притворяются, что у них есть несуществующие недостатка; ради наслаждения святой воздерживается, скупой голодает, стоик отказывается от наслаждений. Таким образом, изучение идейно-эстетических структур в поэме «Ночные думы» и, в частности, функция лирического начала позволяет сделать вывод, что сентименталистская поэтика Юнга вырастает из общепросветительской традиции; деканонизация эстетики классицизма происходит через раскрепощение чувства и усиление лирического начала.

При этом Э. Юнг опирается на достижения лирики Шекспира, поэтов-«метафизиков» и Мильтона. Л-ра: Лирическое начало и его функции в художественном произведении. Межвузовский сборник научных трудов. – Владимир, 1989. – С. 3-13.ПроизведенияКритика Поделиться Ключевые слова: Эдуард Юнг,Edward Young,«Ночные думы»,критика на творчество Эдуарда Юнга,критика на произведения Эдуарда Юнга,скачать критику,скачать бесплатно,английская литература 18 в.,эпоха Просвещения,сентиментализм 14.11.2017 105 14.11.2017 75 14.11.2017 110 14.11.2017 367 Поделиться Поделиться Международный культурный портал Эксперимент © Все права защищены.

– Владимир, 1989. – С. 3-13.ПроизведенияКритика Поделиться Ключевые слова: Эдуард Юнг,Edward Young,«Ночные думы»,критика на творчество Эдуарда Юнга,критика на произведения Эдуарда Юнга,скачать критику,скачать бесплатно,английская литература 18 в.,эпоха Просвещения,сентиментализм 14.11.2017 105 14.11.2017 75 14.11.2017 110 14.11.2017 367 Поделиться Поделиться Международный культурный портал Эксперимент © Все права защищены. Копирование и использование любых материалов сайта разрешено только с активной гиперссылкой на источник (https://md-eksperiment.org).

  1. О нас:
  2. / /

Модификации полифункционального мотива «Ночи» в поэме Эдварда Юнга «The complaint; or night thoughts on life, death and immortality» («Жалоба, или Ночные думы о жизни, смерти и бессмертии») Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Бутыркина Ирина Сергеевна, студентка, 4 курс, ОГПУ, Евстигнеева Марина Владимировна, к.ф.н., доцент, ОГПУ, г.

Оренбург, РФ Е- mail: МОДИФИКАЦИИ ПОЛИФУНКЦИОНАЛЬНОГО МОТИВА «НОЧИ» В ПОЭМЕ ЭДВАРДА ЮНГА «THE COMPLAINT; OR NIGHT THOUGHTS ON LIFE, DEATH AND IMMORTALITY» («ЖАЛОБА, ИЛИ НОЧНЫЕ ДУМЫ О ЖИЗНИ, СМЕРТИ И БЕССМЕРТИИ») Аннотация В статье анализируются разнообразные модификации полифункционального мотива «Ночи» в дидактической поэме Эдварда Юнга «Жалоба; или Ночные думы о жизни, смерти и бессмертии».

Предпринята попытка проанализировать различные подходы автора к пониманию и оценке данного концепта, рассмотреть символическое значение мотива «Ночь», его связь со смежными ему мотивами, такими как сон, тишина, тьма, смерть и другие. Ключевые слова Модификация, полифункциональность, мотив, Ночь, образ «Кладбищенская» (или «ночная») поэзия является одним из уникальных поэтических направлений английского предромантизма XVIII века.

Это направление «отличает передача внутреннего мира человека, его чувств и переживаний через изображение меланхолических пейзажей, использование мотивов вечера или ночи. Поэтический язык данного направления очень оригинальный и насыщенный, включает в себя такие символы, как ночь, звезды, луна, небо и многие другие» [2, c. 50]. Интерес к теме ночи присущ не только в литературе, музыканты и художники также искали вдохновение в ночных образах.

Немецкий композитор Роберт Шуман создал «Ночные пьесы» («Nachtstücke»). Это музыкальное произведение проникнуто мрачным, угрюмым, печальным настроением, что так характерно для «кладбищенской поэзии». Ночь была объектом восхищения у знаменитого немецкого композитора и теоретика искусства Рихарда Вагнера.

В своей «Песне ночной звезды» в опере «Тристан и Изольда» он показывает спасительную Ночь, противопоставляя ее жестокому Дню. Сам Вагнер писал, что

«сама музыка ведет нас из мира разделенного в глубины иного мира, который скрывает от нас дневное сознание»

[3, c.

191]. Среди поэтов, увлекающихся темой ночи, были Новалис («Гимны к ночи»), А.

Финч («Ночная мечта»), Т. Парнелл («Ночное стихотворение о смерти»), Эдвард Юнг («Жалоба, или Ночные думы о жизни, смерти и бессмертии») и другие.

Столь пристальное внимание к ночи можно объяснить тем, что она — единственное время суток, когда разум человека свободен от дневных забот, когда человек способен проанализировать свое внутреннее состояние, свои мысли и чувства.

В поэме «Ночные думы» Эдвард Юнг изображает отдельного частного человека, стоящего перед лицом вечности и погруженного в свои переживания. А страшный и таинственный ночной пейзаж усиливает страдания и печаль лирического героя, который рассуждает о цели жизни и ощущает потерянность, потому что глубоко переживает неустроенность человека на земле: Where falls this censure?

It o’erwhelms myself; How was my heart encrusted by the world! O how self-fetter’d was my grovelling soul! [4, c.11]. НАУЧНОЕ ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ «CETERIS PARIBUS» №5/2015 ISSN 2411-717Х Лирический герой страдает от того, что не может найти счастья в земной жизни и мечтает только об одном: чтобы ночь раскрыла свои объятья и открыла ему путь в загробную жизнь, где он может обрести долгожданный покой.

Но получить это он может только в том случае, если он был добродетелен в земной жизни. Поэтому все свои мольбы он обращает к Богу: Thou, who didst put to flight // Primeval Silence, when the morning stars, // Exulting, shouted o’er the rising ball; // O Thou, whose word from solid darkness struck // That spark, the sun; strike wisdom from my soul; // My soul, which flies to thee, her trust, her treasure, // As misers to their gold, while others rest.

// Through this opaque of nature, and of soul, // This double night, transmit one pitying ray, // To lighten, and to cheer. O lead my mind, // (A mind that fain would wander from its woe), // Lead it through various scenes of life and death [4, c.

7]. Данный отрывок раскрывает всю дидактическую ценность поэмы. Он наставляет читателя на истинный путь, показывая лирического героя, который просит у Бога милосердия и мужества в последнюю минуту жизни, Смерть, которую он может встретить в страхе, не искупит, по его мнению, грехов земного существования.

Ночное кладбище в поэме является главным местом действия, основным фоном, а «Ночь» — одна из главных героинь. Эдвард Юнг изображает ее живым существом, могучим и властным. Она — «черная богиня» («sable goddess»), у которой есть свое собственное царство: «могила» («grave»), «трон» («throne») и «скипетр» («scepter»), как у настоящего правителя, только царица Ночь властвует над спящим миром («slumbering world»): Night, sable goddess!

from her ebon throne, In rayless majesty, now stretches forth Her leaden sceptre o’er a slumbering world [4, c. 6]. С одной стороны, поэт представляет ночь как темное время суток, когда герой решает побродить по кладбищу и предаться своим размышлениям.

Но в то же время, Э. Юнг показывает свое собственное видение данного мотива, более глубокое, отличающееся уникальной наполняемостью и символизмом.

В начале поэмы Эдвард Юнг связывает ночь с мотивом «сна». Он изображает окружающую природу, которая устала и ищет утешение и покой в ночном сне: Tired Nature’s sweet restorer, balmy Sleep! [4, c. 5] В отличие от природы, герой даже во сне не может найти упокоения, сон его краток и тревожен: From short (as usual) and disturb’d repose, I wake: how happy they, who wake no more!

[4, c. 5] Страх и переживания героя, которые вселяет ему ночной пейзаж, очевидны.

Ночь в данном случае ассоциируется с ужасом, страхом, пессимистическими настроениями. Это мрачное, мистическое начало очень сильно действует на героя: Silence, how dead!

and darkness, how profound! Nor eye, nor listening ear, an object finds [4, c. 6]. Мотив «ночи» в поэме неразрывно связан с другим мотивом — «смертью».

Рассуждая о страданиях земной жизни, о боли, потери, горечи и печали, лирический герой приходит к выводу, что ночь — лучший исход его страданий. Ночь — символ освобождения от оков внешней обманчивой видимости жизни: And night, Even in the zenith of her dark domain, Is sunshine to the colour of my fate [4, c.

6]. Единственный исход в избавлении от мук и страданий земной жизни лирический герой видит в вечной ночи — смерти. Смерть — это выход из трагической ситуации: And death, iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис . Strong death, alone can heave the massy bar, This gross impediment of clay remove, And make us embryos of existence free.

From real life [4, c. 10]. Ночь — это синтез временных и пространственных характеристик.

Это не только темное время суток, которое освобождает героя от оков дневного заточения; ночь, и тесно связанный с ней мотив «смерти» — это особое состояние героя, который обретает долгожданный покой. Пристанищем в этом случае ему служит могила, «царство Ночи» («Night kingdom»): The cobwebb’d cottage, with its ragged wall Of mouldering mud, is royalty to me! [4, c. 11 -12] Для героя ночь — укрытие от враждебного, жестокого, холодного дня.

«Она вуалирует противоречия мира, вносит в него недостающую гармонию. Ночью спадают обманчивые внешние покровы жизни, исчезает слепящий свет, подлинная же сущность мира выступает в ее неприкрытой наготе.

Человеческая душа вступает в интимное соприкосновение с духовным содержанием мира, в ней оживают и просыпаются чувства, заглушаемые днем внешней поверхностной жизнью» [1, с. 93]. В конце первой ночи («Night First») поэт изображает героя, рассуждающего о своем творчестве и восхищающегося гением других поэтов, указывая читателю на то, что ночь — это еще время для творчества.

В тихие часы уединения герой читает произведения великих писателей и поэтов и творит сам: Dark, though not blind, like thee, M^onides! Or, Milton! thee; ah, could I reach your strain! [4, c. 22] Таким образом, Эдвард Юнг представляет ночь многоаспектным понятием, вбирающим в себя множество значений и определений, которые можно проиллюстрировать следующим образом: Поэма Эдварда Юнга «Ночные думы» является образцом «кладбищенской поэзии» благодаря своему уникальному и многогранному содержанию.

Каждая деталь в поэме значима, несет в себе определенный смысл.

Мотивы «жизни», «смерти», «вечности» оригинальны своими внутренними характеристиками, а полифункциональность мотива ночи представляется важной и необходимой частью данного произведения. Ночная тематика в поэме Эдварда Юнга выступает не как дополнительный фон, на котором происходит действие, Ночь — это центральный образ, который собирает вокруг себя все остальные понятия и атрибуты, связывая их в единое целое и составляя полноценный комплекс мотивов произведения эпохи Романтизма.

Список использованной литературы 1.

Ванслов, В. В. Эстетика романтизма [Текст] / В. В. Ванслов. — М.: Искусство, 1966. — 402 с. 2. Евстигнеева, М.В., Бутыркина И.

С. Луна и звезды как неотъемлемый элемент ночного пейзажа в романтической поэзии [Текст] / М. В. Евстигнеева, И. С. Бутыркина // Вопросы образования и науки: теоретический и методический аспекты: сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции. — Том 6. — Тамбов: ООО «Консалтинговая компания «Юком», 2015.

— С. 50-54. НАУЧНОЕ ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ «CETERIS PARIBUS» №5/2015 ISSN 2411-717Х 3.

Жирмунский, В. М. Немецкий романтизм и современная мистика [Текст] / В. М. Жирмунский. — Спб. : Axioma, 1996. — 232 с. 4. Young, E. Night Thoughts or, The Complaint and The Consolation [Text] / E.

Young. — New York: Dover Publication, 1975. — 404 p. © Бутыркина И.С., Евстигнеева М.

В., 2015 УДК 81 Коляда Наталия Александровна канд. филос. наук, доцент ЮФУ г. Ростов-на-Дону, РФ E-mail: ЕЩЕ РАЗ К ВОПРОСУ О ПЕРЕВОДЕ ИМЕН СОБСТВЕННЫХ Аннотация Проводится критический анализ перевода имен собственных на современном этапе. Рассматриваются неточности и недостатки перевода ряда имен собственных.

Поднимаются вопросы о необходимости пересмотра переводческой деятельности в данном направлении в XXI-м веке. Делаются попытки предложить введение новых стандартов при переводе имен собственных с немецкого языка на русский язык, сопряженные с этим процессы. Ключевые слова Фонетическое оформление имени собственного при переводе на принимающий язык, транслитерация, преимущества и недостатки калькирования, искажение в звучании имен, межкультурная коммуникация, переводческая деятельность, проблемы перевода имен собственных.

На сегодняшний день казалось бы мало что не ясно при переводе имен собственных. Однако в переводческой деятельности все еще возникают так называемые подводные камни, которые могут осложнить работу переводчика, а порой привести к негативным результатам, а именно — к судебным искам. Это связано с тем, что некоторые фамилии произносятся одинаково, а пишутся по-разному, например немецкие фамилии — Mayer — Meier, Maier, Meyer — произносится во всех вариантах по-русски — Майер.

Иными словами, фонетическое оформление этих фамилий одинаково, орфографически разное, какой вариант должен выбрать переводчик, переводя эту фамилию на русский язык? И таких примеров можно привести большое количество.

Стало быть, хотя, и разработаны разного рода методы, приемы перевода имен собственных, вновь и вновь переводчик стоит перед решением трудных задач.

Такие трудности возникают при переводе официальных документов, которые могут быть сняты при непосредственном контакте с лицами, для которых осуществляется перевод.

А как быть в ситуациях, когда осуществляется перевод чьих-нибудь трудов, произведений писателей, ученых прошлых столетий?

Ведь не секрет, что многие фамилии известных деятелей науки и искусства были непростительно искажены при переводе. Если заглянуть в историю становления переводческой деятельности в России при Петре I,to можно сделать следующие выводы.

В те времена ведь не был еще разработан русский литературный зык, отсутствовал еще русский концептуальный язык. Переводом занимались преимущественно переводчики из посольских приказов, более образованные монахи, которым доводилось переводить все подряд.

Так как Петр I призывал переводить понятным русским языком, многие термины были приближены к русскому языку для понимания сути, так, например, некоторые науки в Словаре российской Академии конца XVIII века именовались иначе, чем установилось позже: медицина — врачебная наука, география — землеописание, обсерватория — наблюдалише и т.д.

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+